SurfHolidays - серфинг.
на главную

Откровенное интервью для Eurosport.





04.12.2017

Откровенное интервью для Eurosport.

Больше двух час ов мы разговаривали с корреспондентом Eurosport Александром Головиным. Решили, что не будем убирать мат и оставим такой неформальный разговор. Конечно некоторые вещи не до конца понятны, так как неясен контекст разговора. Тут конечно есть редактура и определенная подача, но в целом мне нравится это интервью. 

Отдельно конечно стоит сказать про заголовки, но они опять же в угоду читателя. Спровоцировать, вызвать любые эмоции, главное не оставить равнодушным.

 

«Девушка говорила: «Я тебе деньги, ты мне любовь». Человек, который серфил с Тимати

Автор: Александр Головин оригинал тут.

Серфер Сергей Расшиваев – о тайфунах в Доминикане, сексе и акулах, которые плавают рядом.

– В последнее время всех людей, которые хотят пообщаться, я троллю. Задают одни и те же вопросы. Говорю уже: «Ребят, а слабо сделать что-нибудь необычное? Вот спросите меня, не ***** [гей] ли я?»

– И какой ответ?

– Не, я не по этой части.

– Вообще много геев в серфинге?

– Не встречал. И в жизни только раз видел открытого гея. Забронировали с женой комнату через Airbnb. Чувак открывает дверь с маленькой собачкой. Смотрим апартамент, все мило, классно, романтичные надписи на стенах. Спрашиваю: «Ты один живешь?» – «Нет, с бойфрендом».

– Твоя реакция?

– Да милые ребята оказались. Потом у них еще раз остановились. Они единственные, кто сознался. Зато несколько раз встречал девушек, которые говорили, что лесбиянки. Уверяли в этом. Заканчивалось все на первом адекватном мужике.

– То есть на тебе?

– Не. Я скучный в этом плане. Если кто-то начнет искать компромат, жестко обломается.


Сергей Расшиваев 
 
– Случалось, что девочка заказывала тебя как инструктора, но начинала домогаться?

– Это да. Такое часто происходит. Просто приходит и говорит: «В урок все включено?» – «Все». И начинаются намеки. А я еще долго туплю, не понимаю, в чем дело. Хотя в последнее время опытнее стал, ко всем с опаской отношусь. С каждым годом ведь больше факторов для моего съема. Это девочки чем моложе, тем лучше. Парни наоборот.

– В открытую просили?

– Не раз. Подходили: «Я тебе деньги, ты мне любовь». Я спокойно отношусь. После этого даже урок проводил. Мне вообще жалко женщин в России.

– А так только русские делают?

– Все. Но у нас в стране совсем жесть. 55% мужчин и только 45% женщин – разница ****** [охренеть] во сколько. Каждая десятая без мужчины. Нормальная ситуация должна быть другая: растет девочка, у нее куча ухажеров. Дальше она выбирает. Взрослого и обеспеченного или молодого, но любимого. У нее должна иметься возможность сказать: «Ты говно». А он: «Нет, я ради тебя сожгу этот город дотла». Этого случается все меньше.

Обесценился секс. Женщина перестала владеть данным аспектом. Когда ребята рассказали мне про Tinder, я просто офигел. Раньше у мужчин существовала хоть какая-то мотивация. Может, он не хотел любви, но хотя бы секс искал. Сейчас для этого не надо почти ничего.

– Это правда.

– Мне девчонок жалко. Когда они подходят с предложениями, я ничего не чувствую, кроме болящего сердца.

– Бывает, что они едут в серфлагерь тупо ради секса?

– Конечно. Когда я стал работать инструктором, понял, что женщины гораздо чаще парней так делают. Пацаны едут серфить-серфить-серфить. Они как в детстве, ничего не меняется. Девушки по-другому.

– Слышал про оргии?

– Меня в них никто не посвящает. Но знаю, что среди инструкторов в этом плане расслабленная атмосфера. Полная жесть. Просто выбираешь, какую осчастливить. Пацаны жутко избалованы, даже ругаюсь на них.

– Похоже на публичный дом.

– Я так не говорил. Пойми одну вещь. У девушки может быть ухажер, но когда она приезжает в серфлагерь и видит инструктора – загорелого, мускулистого, профи в своем деле – этих факторов достаточно, чтобы она не могла устоять.

Женщины любят профессионалов. Им всегда нравились люди, которые чему-то учат. Тренеры, автоинструкторы… А тут не факт, что она сама разбирается. Поэтому любой лошок кажется ей крутым.

Второй аспект – отдых. Там люди расслабляются. Большинство беременностей происходят, когда женщины отдыхают. Это нормально – фон такой.


Сергей Расшиваев 
 
– Самая распространенная травма у серферов?

– Спина страдает. Колени реже – не так, как в горных лыжах или футболе.

– Летальные случаи бывают?

– Не без этого. Люди тонут. Ломают позвоночники, головой насмерть ударяются о риф.

– Ого!

– Один раз в Арктике я не тонул, но словил легкую панику. Когда так делаешь, это всегда близко к утоплению. При панике можно в тарелке с супом захлебнуться. А тогда было абсолютно новое место. И я не ожидал таких волн. Меня сбило ими. Вода жутко холодная – затекла под гидрик. Циркулировала там, тело начало переохлаждаться. После этого еще большой волной меня подхватило и несколько раз замесило.

– Вот это да!

– Когда вынырнул, не мог вдохнуть из-за очередной волны. Но все нормально закончилось. В Доминикане приключилась история хуже.

Катался один, доска сломалась пополам. Принял глупое решение двигать за ней. Чудом заплыл в какую-то бухту, вышел на камень. Только вернуться обратно оказалось нереально.

– Почему?

– Полез в воду – как начало месить по острым камням. Изрезался так, будто кошка разодрала. Весь в шрамах. Сейчас остался всего один – самый глубокий. Тогда была жесть.

Потом полез на скалу – напали муравьи. Облепили всего и стали кусать в раны. Все тело говорит. Я такой: «А-а-а!» И полетел вниз. На спине возникла огромная гематома.

Выбирался несколько часов. Все бесполезно. В один момент от отчаяния заорал матом. Слышу, сверху кто-то: «Эй!» Смотрю – там рыбак. Не обычный, а подводный. Они никогда не ходят в шторм. Зачем этот пошел – непонятно. Вывел меня, посадил на мопед, довез до дома. Я слез в шоковом состоянии, сказал спасибо. Пошагал взять денег – хотел отблагодарить. А он сразу же уехал. С тех пор его ни разу не видел, хотя знал всех рыбаков.

– Судьба.

– Реально так. Если бы не он, меня бы никто и не нашел. Вот в жизни иногда все происходит настолько кинематографично, что снять такое кино будет зашкваром.

– Когда рядом акула, похожие чувства?

– Вообще не страшно. Это как с собаками. Бывает ведь, что они нападают на человека. При этом есть люди, которые их стремаются, а есть, которые все равно не боятся.

– То есть ты видел акулу и продолжал серфить?

– Разные ситуации. Иногда выходил, иногда продолжал. Хотя она плавала прямо вот – рядом. Видел ее сквозь воду. В другой раз внутри волны. Как-то под собой. Но это все из разряда иррациональных страхов.

– Подожди. Рядом плавает ерунда, которая может тебя сожрать. Этого разве не достаточно?

– А если в этом регионе не было нападений акул? Или в воде в это время еще 100 человек? Почему ты самый вкусный? И вообще какого хрена она должна нападать? Каждая акула так и мечтает напасть на серфера?

– Нет?

– Конечно нет. Акулы и серферы – это стереотип. Фильм «Челюсти» развил его. Я считаю, что масштаб преувеличен. На кого-то она нападала. Но, слушай, недавно серфера на лайн-апе (место, где встает волна, но еще не рушится – прим. Eurosport.ru) убила молния. Это же не значит, что теперь надо бояться молний.

– Худшие условия, в которых серфил?

– В Питере в холодной воде. Дул настолько ледяной ветер, что у меня замерзли веки. На duck dive – проныривании волны – я ими зачерпывал воду. Потом выдавливал ее рукой. Не мог моргать – закрывал и открывал глаза вручную. При этом катался – то есть мозг уже слабо соображал. Только думал: может ли глаз так замерзнуть, что кристаллизируется безвозвратно и умрет?

– В чем смысл серфить на севере?

– Нереальный кайф. Вот мы сидим в кафе – тепло, уютно. Но если бы 10 минут назад тебя пытались убить, ты бы все ощущал острее. Тебе бы казалось, что мы такие классные, что этот стол жутко клевый. И жизнь тоже.

Вторая причина – изучение пределов. Мы не знаем своих возможностей. Каждый год человек делает больше, бьет рекорды. Все ограничения только в голове. Поэтому если ты из тех самых ******* [ненормальных], которые чего-то хотят, то должен ставить себя в постоянные условия проверки. Идешь на Эверест, катаешься в Ледовитом океане. И получаешь удовольствие от того, что можешь это.


Сергей Расшиваев 
 
– Ты пришел в серфинг после просмотра мультфильма. Правда?

– Это во взрослом возрасте. Посмотрел «Лови волну» про пингвина и конкретно накрыло. Но кататься хотел с детства – «На гребне волны» очень зацепил.

Еще одна причина – я рос в военном городке в жопенях.

– Подробнее.

– Обычные девяностые. Наркотики и куча других проблем. Мой класс считался наборным – одни суперотличники. В других все что угодно происходило. Могли после уроков ножом пырнуть. Или приходишь в школу и узнаешь, что кто-то нанюхался клея и выпал из окна. Один парень убил свою девушку. Типа приревновал.

Сейчас это кажется дикостью, среда сдерживает. Тогда считалось нормой: «Вау, вокруг одни бандиты». А как по-другому, если они зарабатывали больше всех, были самыми лихими и клали *** [хрен] на всех? Для многих эти люди становились примерами. Но меня романтика Дарта Вейдера не привлекала. Я хотел другую свободу.

– Какую?

– Когда тебя ничего не держит. Помню момент – смотрю клип Aerosmith, и там такой рок, такой дух свободы. В эту секунду пришло осознание: «Я взрослый, башкой соображаю, но в реальности себе не принадлежу. У меня нет денег, я ничего не могу – обязан закончить школу. Все решают родители». Так накрыло. Вроде не тюрьма, но в реальности она самая.

И вторая мысль: «Суперсильно трачу время». Я бы мог потратить его с пользой, в итоге занимался ничем. Всегда хотелось путешествовать, стать палеонтологом, археологом. Видел себя в поездках, путешествиях, трудных условиях. Вместо этого сидел в школе. Делал вид, что занимаюсь, не учился, при этом не получал троек.

– Кем ты работал до серфинга?

– Еще студентом пошел продавцом в «Спортмастер». Потом числился экспертом в разных товарных группах, занимался обучением персонала. Дальше стал директором бордшопа. Обычная работа.

– Спортом вообще не занимался?

– Умел на сноуборде. Даже решил обучиться на инструктора, получить корочку и поехать работать за границу. Ничего про это не знал, но стал действовать.

– Как?

– Набрал в гугле: «Горнолыжные курорты Италии». Потом Австрии, Германии, Франции. Собрал больше тысячи почт. Составил письмо: «Хочу у вас работать, имею международную квалификацию инструктора, знаю английский, а жена – немецкий». Но понимал, что делать общую рассылку не очень круто. Это как выкрикнуть в толпу: «Никто не одолжит мне тысячу рублей?» Другое дело – подойти к конкретному человеку и начать общаться. В итоге каждое письмо отправлял отдельно.

– И так тысячу раз?

– Ну да. После трехсот – на это ушло два часа – mail.ru забанил меня за спам. Зарегистрировал новый ящик – история повторилась. Тогда создал еще несколько.

– Никто не ответил?

– Не угадал. Несколько человек заинтересовались. Такие милые люди: «Сергей, ваше письмо нас очень тронуло. Мы хотим сотрудничать и займемся изучением вопроса». Потом все упиралось в одно и то же: «Не можем предоставить легальные условия работы».


Сергей Расшиваев 
 
– В чем проблема?

– Трудно получить рабочую визу. Если ты из клиники и тебе нужен хирург из России – окей. Но когда ты приходишь в специальную комиссию и говоришь про инструктора, там отвечают: «В Австрии – инструктор? Ага, у нас же никто на лыжах не катается. Зайди завтра».

Но одна школа написала: «Вообще не вопрос. Приезжай» – «А виза?» – «Делай».

– Супер.

– Я увольняюсь с работы, приезжаю в Москву оформлять визу. От школы нужна только бумага, что разрешение на работу получено. Долго тянули, потом вроде выслали. Только ничего не приходило. Мы уже познакомились с консулом, он такой: «Ребят, все понимаю. Возможно, разрешение потерялось. Но пусть они хотя бы квиток покажут, что отправляли письмо». То есть любую левую бумажку. Но австрийцы даже этого не предоставили. Просто сказали: «Приезжай по туристической. На месте оформим рабочую».

– И ты согласился?

– Конечно. Сели с женой в машину и погнали. Денег ноль, на месте нас поселили в какой-то подвал. В прямом смысле – окно на уровне земли. Комната без туалета и душа. Только два матраса принесли и белье. Через день обогреватель – хотя бы тепло стало. Но жрать все равно нечего. Повезло, что рядом оказались ребята с Камчатки. Один потом погиб – вертолет засыпало. С другим дружим до сих пор. Они дали нам денег, опекали, сильно помогали. Потому что условия оказались ужасные.

– Например?

– За час занятий платили 10 евро. Мы выбили 12, потому что имелась корочка. Какое-то время работали так. Потом на склоне подошли люди, показали удостоверения ментов и спросили: «Парень, ты работаешь тут?» Я предупредил русскую женщину, которая занималась со мной: «Сейчас будут напрягать». Она подыграла. Стала обнимать, сделала вид, что родственники.

Но я все равно понял, что дальше там находиться не вариант. В минусах и со стрессом мы убегали из страны, чтобы не арестовали.

– Что говорили в школе?

– «Ой, мы подаем на визу, но, к сожалению, каждый раз отказывают».

– То есть вас обманули?

– Как выяснилось – да. Схема действовала так: в пик сезона австрийцы приглашают кучу инструкторов со всей Европы. Нелегально. Селят по подвалам. В это время сколько людей ни возьми – все равно мало. Клиентов безумное количество.

А когда пик проходит – человек становится не нужен. Чтобы избавиться, школа просит людей из другой школы подойти, как ко мне: «Опачки, у вас проблемки». И инструктор впопыхах сваливает. Можно еще зарплату зажать.

– Сколько бабла тебе остались должны?

– Ха, от нас так просто не отделаться. Все вытрясли с них. Плюс потребовали не платить за подвал, пока работали.


Сергей Расшиваев 
 
– Как ты оказался в Доминикане?

– По объявлению. К тому моменту вернулся из Австрии и сломал на склоне ногу. Клиент замерз, отказался докатывать оплаченные минуты. Я решил сам погонять и навернулся – связки, мениск.

Лежу дома, жена одна работает. Вижу, школа на Бали набирает инструкторов. Пишу владельцу. Он отвечает: «Чувак, дистанционно не могу решить. Приезжай, пообщаемся». Думаю: «Денег и так нет. Вдруг еще откажет?» Не полетел. Но сразу увидел объявление о наборе в Доминикану. Там сразу говорят: «Да приезжай» – «А вот такой момент…» – «Да приезжай». И я бегу туда.

– Без денег?

– Ага. Жена что-то заработала – хватило как раз на два билета в один конец. У меня на карте вообще оставалось минус 300 долларов. Все потратил на доску. Она дорогая, еще налом доплачивал.

– Сколько тебе положили в Доминикане?

– Нисколько. Управляющий, который меня позвал, просто сказал: «Вот пляж. Здесь находишь клиентов. Этому будешь платить 10 долларов за доску, себе тоже оставляй десятку. Остальное отдавай мне». И я согласился на такую ***** [фигню].

Кстати, владелец – он из России, вообще оказался не в курсе этой истории. А его компаньон по строительному бизнесу понял всю плачевность ситуации и подгонял разные работы. Я был настоящим гастарбайтером – красил, лачил, шлифовал.

– Умел это?

– А чего там уметь? Взял валик – и погнал. Большинство рабочих такие. Может, крутые штукатурщики – нет. Но прибей-приколоти-принеси-положи – как я.

Видишь, два шрама на венах?

– Да.

– Шлифовал машинкой дерево. Упала, я подставил руки. И она перерезала вены. Я такой: «Мама!» Понял, что всю жизнь буду выглядеть, как суицидальный. Будто вены пытался вскрыть. Думаю, если бы меня брали на госслужбу, сказали бы, что не годен.

– В больнице лежал?

– Какое там! Денег нет, страховки нет. Просто перемотал руки и все.


– Клиенты в серфшколе хотя бы появлялись?

– Не особо. Сначала компаньон владельца подогнал 10 детей. Немного позанимался с ними, потом стало хуже. Жили супербедно.

Мороженое в Доминикане – один из самых дешевых продуктов. 50 рублей на наши деньги. И вот с женой приходим в магазин, спрашиваю: «Есть деньги на мороженое?» – «Нет». Только на рис, изюм. Я соблюдал три или четыре поста. Очень удобно – жрать все равно нечего.

– Жили опять в подвале?

– Снимали компанией дом в сомнительном райончике. Как раз стояла задача-минимум: не умереть с голоду и выплатить аренду. Второе не всегда получалось, занимали у знакомых.

– Почему не возвращался в Россию?

– Время было такое счастливое. Пять-шесть человек в этом доме. И все с голой жопой. Не то что хиппи, но близко к ним. Свободной любви и наркотиков не помню, но остальное… После этого мне стало понятно, почему бедность романтизируют. Когда люди неплохие и у них есть симпатия друг к другу, конфликты возникают только при пересечении интересов. А если делить нечего, то и никаких конфликтов.

Мы жили одной семьей. Заботились друг о друге. Одна девочка попала в больницу. Родители ей выслали, но и мы с ребятами добавили. Вроде бы не должны добавлять. У нас всего 500 долларов оставалось. А на дом в месяц нужно 600. Но подумали: «Пошло оно все на *** [хрен]! Вот тебе 200, заплати за больницу». Для нас это считалось нормально. Такое дно, что опускаться ниже некуда.

– Остальные ребята тоже приехали из России?

– Да, все по теме серфинга. У всех образование. У одного даже два. Он бросил работу в Германии и поехал в Доминикану работать инструктором. Родители пришли в ужас.

– А твои?

– Никогда. Хотя я еще школьного друга увез. Он прожил там года полтора-два. И вот моя мама встречается с его. Та говорит: «Ну что будем делать с детьми?» – «А что с ними?» – «Ну как: уехали в Доминикану…» – «Ну молодцы. Им нравится, пусть делают».


Сергей Расшиваев 
 
– В Карибском бассейне постоянно трэш – ураганы, наводнения. На Доминикане они сказываются?

– Естественно. Обычно дороги заливает. Но сейчас было два подряд. Первым тайфуном выбило некоторые окна в кэмпе на первой линии. Перед вторым заколотили фанерой – остались более-менее целые. Только территорию потрепало.

– Не как на Гаити?

– Там другое. Сначала случилась полная жесть из-за землетрясения. Потом началась эпидемия холеры, которую завезли пакистанцы-спасатели.

По сравнению с Гаити Доминикана – люкс. Я ездил туда. Никакого криминала, но очень бедная страна. Реально охреневаешь, что в городах полтора метра от земли – слой мусора. И от того, что люди на тебя, белого, так смотрят: «Откуда ты такой здесь взялся?» Там полнейшая жесть – 2% белого населения распоряжаются 99% всех денег и ресурсов.

– Есть понимание, почему страны граничат, при этом одна нормальная, а другая в заднице?

– Люди. Все от них. Вот раньше я работал два через два и выходные проводил в Финляндии. Вроде тратишь на бензин и склон, что курс такой, что выгоднее, чем в России. Плюс там в любом захолустном курорте крутые парки. А у нас ничего не было.

– К чему после России нереально привыкнуть в Доминикане?

– Все туристы обалдевают от оружия. Его спокойно носят на улице. Считается, что без волыны ты не мужик. Конечно, нужно разрешение. Но получить его легко. На каждой заправке стоит охранник с обрезом.

– Применяют?

– Ни разу не видел. Наоборот это сдерживает. У нас из машины человек максимум биту достанет. А у них у каждого второго пистолет. Да и вообще другая ментальность. В России меньше слов, больше дела. В Доминикане поорали и разбежались.

– Какие там цены?

– Когда приехал, показалось, что адски дорого. Потом понял, что в Питере привык покупать полуфабрикаты. На острове они дороже. Обычные продукты наоборот дешевые и нормального качества.

Я поехал в Доминикану на два месяца. Остался на полтора года. Без перерыва. Когда вернулся, мама приготовила курицу. Начал есть. Говорю: «Фу, она тухлая». Хотя это была обычная русская курица. Но она вообще не такая, как привык. Там натуральнее. Бегала, убили и тут же продали.


Сергей Расшиваев 
 
– Ради чего туда можно уехать из России?

– Так в итоге я сейчас в России. Сижу тут с тобой. Понимаешь, люди все время сами придумывают всякую ***** [фигню]. Помню, что ни разу не ездил за границу, но сидел на работе и смотрел, как эмигрировать. Думал как все: «Надо валить. В Рашке-то делать нечего».

По итогу оказалось, что русский паспорт вообще нормальный. У меня нет никаких трудностей. Виза американская закончилась, я записался и 5 декабря без всякого собеседования опять поставят на три года. Просто анкету заполнил.

– Вопрос не в паспорте.

– Я к тому, что если головой и задницей шевелить, осесть можно в любой стране. Другое дело – захочешь ли ты. Я вот понял, что в России все есть. Здесь люди разговаривают со мной на одном языке. Я хотя бы могу считаться востребованным. Что-то сделать.

Плюс я много поездил по миру и осознал, что это вообще бред. По России прикольнее. У меня была шкала, что круто съездить в Нью-Йорк. Потом понял: «Любая страна – всего лишь заграница. Но ты не видел свое государство, историю». Вот Ленские столбы – это же в разы захватывающее. Это другой уровень.

– То есть Россия не самое убогое место?

– Конечно нет. Вот взять людей. Если смотреть на общий срез, во всем мире они достаточно плохие. Везде искажено понятие «хороший – плохой». Все делится на «свой – чужой». При этом в любой стране я встречал тех, за которыми в первый же день пошел бы на баррикады. И тех, кого считал близкими, а потом они делали такое, что становилось не по себе.

Долго находился вне России и понял: здесь очень хороший сервис. Вопросы с документами в Питере и Москве решены полностью. А кафе и любая другая сфера услуг за деньги максимально корректна и учтива. Причем в регионах она еще круче. А за границей, например, случались сложности.

– Где?

– В Биаррице, во Франции. Там был один из самых дорогих завтраков в жизни – 40 евро. И официант еще отчитал, что мы неправильно сделали заказ.

– В смысле?

– Мы говорили по очереди: «Я это буду», «А я это». В какой-то момент он такой: «Стоп. Вы сначала между собой договоритесь, а потом мне говорите нормально: «Три апельсиновых сока, два грейпфрутовых. Чего вы меня путаете вообще? Хотите, чтобы я не то принес?»

После этого он пропал больше чем на час. Смотрим – сидит на крылечке, курит. Подзываем другого: «Это что такое?» – «У него перерыв» – «А ничего, что мы больше часа на океан смотрим?» И нам приносят холодный завтрак. В России я такое слабо представляю. И не понимаю крутости жизни в другой стране.


Сергей Расшиваев, Костя Кокорев, Марат Хасанов. Фотограф Грей Хагхес.  
 
– Сколько можно заработать серфингом?

– Если ты мировой топ, 3-4 миллиона долларов в год платят спонсоры, еще миллион добираешь призовыми. Не топ – доходы резко падают. Полмиллиона уже считается очень хорошо.

Лидер уровня Коста-Рики зарабатывает тысяч 200-300. При этом не меньше сотки надо тратить. Доски, переезды по планете – это сжирает приличную сумму.

– Что в России?

– Между нами и Коста-Рикой разница даже не в десять раз. У нас в стране вообще нет людей, которые зарабатывают серфингом. Разово платят, но на контрактах никого. Хотя вот я есть.

– Кто твои спонсоры?

– Volkswagen Коммерческие автомобили, Nikon и Quiksilver (одежда для экстремального спорта – прим. Eurosport.ru). Еще сотрудничаю с Molchanovs. Это бренд фридайвера Леши Молчанова, чья мама пропала в Испании в 2015-м.

Погружение в бездну. Кого потерял мир с уходом величайшего дайвера планеты
Они поддерживают меня оборудованием – дают бесплатно. Я их рекламирую. И не просто так. Они реально лучшие. Круто осознавать, что, например, русские ласты самые качественные в мире.

– Сколько бабла приносят основные партнеры?

– Не могу разглашать, но мало. Это полуимиджевая история. В России спонсорство в экстремальном спорте – сложная тема. Во-первых, к тебе никогда никто не придет – сам должен выходить на них. Как я четыре года писал в Quiksilver и семь в Red Bull. Последним больше не буду.

Во-вторых, заработать за счет них, как Шон Уайт или Трэвис Райс, нереально. Даже квартиру за МКАДом не купишь. Похожая история с призовыми в чемпионате России – они смешные. За первое место дают 50 тысяч рублей.

– Чем ты тогда зарабатываешь?

– Основной бизнес – отправляю людей в серфшколы. Связываешься со мной через сайт – я продаю тур. Иногда тот, который сам и организую, где работаю инструктором. Плюс случаются разные проектики. Как-то продал фото для S7 за 20 тысяч рублей.

Доход неравномерный, в среднем выходит 100-150 тысяч в месяц вместе с женой. Она во всем мне помогает, фоткает. Я веду переговоры.


– Самый жирный контракт?

– «М-Видео». У них есть журнал для покупателей. Решили сделать обо мне большой материал и поставить на обложку. Для серфера это уже круто, я со всем согласился. А они такие: «Мы еще заплатим» – «Ну вообще хорошо». Сумму, честно говоря, не расслышал. Вроде шесть тысяч рублей.

Просят реквизиты: «Лучше Сбербанк». У меня его не было, дал номер карты сестры. Подписали бумаги, обещали оперативно перевести. Тут сестра пишет: «Дай полтинник в долг» – «С ума сошла? Откуда у меня?» – «Тебе только что сотку перевели» – «Какую? Шесть должны» – «Ну помнишь, ты тогда не расслышал? Там не шесть, а 100».

– Охренеть.

– Причем история случилась еще до обвала курса. Сегодня та сумма – 200 тысяч. Это прямо дохрена. Но так было всего раз за все время. Чаще по-другому. Звонят: «Здравствуйте. Мы хотим, чтобы вы поучаствовали в нашем мероприятии – презентации солнцезащитного крема. Заплатим 100 долларов за пять часов» – «А что делать?» – «Наденете гидрокостюм и будете в торговом центре учить людей на баланс-борде».

– Посылаешь?

– Отказываю, да. Не мой это уровень. Это, знаешь, как вот есть Юра Дудь. В спортивном мире он звезда уже миллиард лет. За последнее время ничего не изменилось. Он просто стал звездой для обывателя.

У меня примерно то же самое. Я давно известен в мире серфинга. Ко мне подходят фотографироваться на Красной поляне. Там меня знают. Просто пока это очень далеко от большинства людей.


Сергей Расшиваев 
 
– Топчиков не из спорта на доске видел?

– Тимати. Он приезжал кататься в Доминикану. С друзьями жил на вилле, а рассекали вместе – показывал им споты. Понял, что хорошо плавает, чувствует себя в воде. Все быстро схватывает, хотя это только вторая его поездка.

– Какой в общении?

– Обычный. Приглашал домой, кушали вместе, смотрели достопримечательности. Мне в этот момент писали по 100 человек в день с вопросами про него или просьбами что-то сделать. Я к нему приходил: «Тиман, сегодня у тебя такие задания».

– Он без понтов?

– Абсолютно. Я вот недавно думал по этому поводу. И понял, что понты проявляются, когда сам о себе думаешь, что ты так себе. Вдруг все говорят: «О нет, да ты невероятный». И ты начинаешь специально всем говорить, что ты говно, чтобы продолжалась эта входящая похвала.

А Тиман знает себе цену. Понтоваться ему как-то странно. Та же история со мной. Я вот очень переживал перед эфиром у Урганта. Еще редакторы накручивали. Обычно расслабляют, а тут создали нервную обстановку. Спрашиваю: «Можно над Иваном шутить?» – «Ну попробуйте». Как будто это нечто. Хотя он обычный человек.



И вот все закончилось. Посмотрел дома передачу и думаю: «Молодец! Справился, не переживал».

– Это же понты!

– Нет. Просто я реально так считаю.


Сергей Расшиваев 
 
– Самое важное: на доску можно вставать бухим?

– Не одобряю. Если ученики выпили или покурили, шкерятся от меня по углам. Знают, что никогда не возглавлю это движение. А то разок повел ребят, потом понял, что они пьяные. Поддатые. Но это влияет на выносливость, и в тот момент было критично. Хотя не скажу, что это ужасно, что я такой пуританин и против этого.

По себе мерять вообще странно. Вот я познакомился с женой в 18 лет, с тех пор не имел других отношений. И если я такой, что для меня подобное нормально, это не значит, что человек, который изменяет – конченый. Скорее, нормально изменять, а я ненормальный.

– Спорный вопрос.

– Брось. Все люди, которые чего-то добиваются, ненормальные. Понятие нормальности – серая масса. Они потому и серые, что нормальные. Им не надо ехать в Доминикану или в Австрию и жить в подвале. Они не будут такой ****** [фигней] заниматься.

А я вот ******* [ненормальный] на всю голову. Стопудово.

– Часто слышишь это в глаза?

– Не. Никто не говорит, что псих. Скорее преувеличенно восхищаются. Девочка с «Ленты» брала интервью. Пишет мне и прямо запинается. По переписке понимаю, что волнуется, все валится из рук. Говорю: «Ты чего так переживаешь?» – «Ну я прямо не могу. Вы такой герой, а я у вас интервью беру». Отвечаю: «Слушай, завязывай. Я, ***** [блин], серфингом занимаюсь, какой еще герой. В этом нет ничего такого».

В реальности многие люди способны на многое. Просто кто-то постоянно испытывает себя, а кто-то ничего не делает. Я не осуждаю оба варианта. Каждому свое. Важно вообще найти гармонию. Если не твое, то и не пытайся. Если человек делает что-то, чтобы впечатлить другого, это вообще провал. Все надо делать только ради себя, для себя. О себе думать. И не говорить, что ты говно.

– У тебя есть планы найти нормальную работу?

– Глупости. Полная чушь.

– Но серфинг когда-то закончится.

– Не парься. Я ничего не добился и мне нечего терять. Вопрос вообще говорит, что ты живешь этими критериями. А я мыслю в другую сторону. Хочу делать то, что хочу.

Передо мной нет денежных целей. Мне это не важно. Я изначально все делаю, потому что мне нравится. Могу уехать куда угодно. Жить где угодно. Заниматься чем угодно. Уровень моей выживаемости очень высокий. Я даже могу представить себя без серфинга. В жизни и кроме него много интересных вещей.

В 2020 году серфинг войдет в программу летней Олимиады.

Фото: Татьяна Елизарьева


Комментарии ВКонтакте:


Комментарии Фейсбук: